Колинда Грабар-Китарович: как интернет превратил президента в секс-символ

Есть женщины, чья привлекательность строится на внешности. Есть те, кого делает заметными статус. Есть те, кто умеет управлять вниманием камер. И совсем редко все эти вещи сходятся в одном человеке настолько удачно, что спустя годы публика продолжает обсуждать уже не только саму женщину, но и целый миф вокруг неё.

Колинда Грабар-Китарович как раз из таких фигур.

Она была президентом Хорватии с 2015 по 2020 год, до этого занимала пост министра иностранных дел и европейской интеграции, была послом в США и помощником генерального секретаря НАТО по публичной дипломатии. Причём в НАТО она стала первой женщиной, получившей должность Assistant Secretary General. Это не биография декоративной медийной фигуры. Это карьера человека, десятилетиями работавшего внутри большой европейской политики.

Но если открыть старые публикации, мемы, подборки и вирусные посты, складывается совсем другой образ.

Там Колинда уже не дипломат.

Не президент.

Не специалист по международным отношениям.

Она превращается в «самую сексуальную женщину-политика», «президента в бикини», героиню мужских подборок, объект фантазий и женщину, которой интернет начал приписывать фотографии других людей.

И вот эта история намного интереснее очередного рассказа о красивом политике.

Потому что на примере Колинды хорошо видно, как возникает современный эротический миф. Не в Playboy, не в мужском журнале и даже не обязательно по воле самой женщины. Иногда общество создаёт его самостоятельно.

Почему именно Колинда стала настолько заметной

Красивых женщин в политике было и будет много.

Одной внешности для подобного эффекта недостаточно.

Колинда оказалась в очень редкой точке пересечения нескольких факторов.

У неё был высокий статус.

Очень узнаваемая внешность.

Женственная манера одеваться.

Выраженная эмоциональность.

Уверенное поведение перед камерами.

Интерес к спорту.

И самое главное: она периодически вела себя совсем не так, как аудитория привыкла ожидать от президента государства.

Особенно ярко это проявилось во время чемпионата мира по футболу 2018 года.

Хорватия неожиданно дошла до финала, а её президент оказалась одной из самых заметных фигур турнира вне футбольного поля. Фотографии и видеокадры с матчей разошлись далеко за пределы политических новостей. AFP отмечало резкий рост её интернет-популярности именно на фоне успеха сборной.

И здесь сработал сильнейший психологический контраст.

Президент обычно ассоциируется с дистанцией.

С охраной.

Протоколом.

Официальным костюмом.

Сдержанной мимикой.

Колинда на футбольных матчах выглядела иначе. Она эмоционально болела, улыбалась, обнимала игроков, стояла под дождём после финала и вообще на несколько часов переставала соответствовать холодному образу главы государства.

Для интернета подобные контрасты почти идеальны.

Чем строже наша первоначальная модель человека, тем сильнее нас цепляет её нарушение.

Сексуальность не всегда начинается с открытого тела

Это важный момент.

Люди часто воспринимают сексуальность слишком примитивно: чем меньше одежды, тем больше эротики.

На практике привлекательность работает гораздо сложнее.

Иногда полностью одетая женщина создаёт куда более сильное впечатление, чем человек в купальнике.

Почему?

Потому что эротическое восприятие складывается из множества мелких сигналов:

осанки;

тембра и манеры речи;

уверенности;

движений;

зрительного контакта;

выражения лица;

одежды;

фигуры;

социального положения;

того, как человек реагирует на окружающих.

У Колинды всё это соединялось с властью.

И именно власть стала усилителем.

Президентское кресло не сделало её красивой. Но оно изменило контекст, в котором эта красота воспринималась.

Перед человеком оказывается не просто привлекательная блондинка.

Перед ним женщина, которая ведёт переговоры, представляет государство, находится рядом с мировыми лидерами и при этом не выглядит визуально отстранённой.

Контраст работает почти безотказно.

Почему власть вообще может усиливать привлекательность

Сексуальное притяжение никогда не существовало отдельно от социальной психологии.

Статус способен менять восприятие человека.

Высокое положение часто ассоциируется с набором качеств, которые сами по себе привлекательны:

компетентность;

самостоятельность;

способность принимать решения;

уверенность;

признание другими людьми;

доступ к ресурсам;

социальная значимость.

Конечно, власть автоматически не делает человека сексуальным.

Но если привлекательность уже существует, статус способен заметно усилить её восприятие.

Особенно если речь идёт о женщине.

Исторически массовая культура гораздо чаще показывала мужчину как человека с властью, а женщину рядом с ним как объект красоты.

Поэтому обратная конструкция по-прежнему обладает дополнительной визуальной энергией.

Женщина сама занимает главное кресло.

Она не сопровождает президента.

Она президент.

И при этом остаётся подчёркнуто женственной.

Для одной части аудитории это вызывает восхищение.

Для другой — раздражение.

Для третьей — эротический интерес.

Часто всё одновременно.

Зрелая привлекательность: почему возраст не стал препятствием

Колинда родилась в 1968 году. Когда она стала президентом Хорватии, ей было 46 лет.

То есть интернет-феномен возник вокруг женщины не двадцати пяти и даже не тридцати лет.

Это тоже важно.

Массовая культура долго продавала довольно жестокую формулу женской привлекательности: молодость должна быть её главным условием.

Соцсети эту установку одновременно усилили и начали разрушать.

С одной стороны, бесконечная лента создаёт культ идеальной молодой внешности.

С другой — люди получили доступ к огромному количеству женщин 40+, 50+ и старше, которые выглядят ярко, спортивно и сексуально без попытки визуально превратиться в двадцатилетних.

Колинда вписалась именно во вторую модель.

Её привлекательность не была девичьей.

В ней работали зрелость, уверенность, привычка находиться в центре внимания, сформированный стиль и отсутствие подростковой нервозности перед камерой.

Это совсем другой тип эротической энергии.

Условно говоря, молодой человек может привлекать возможностью.

Зрелый — уже сформированной личностью.

И аудитория это очень хорошо считывает.

А потом интернет решил, что реальности недостаточно

Вот здесь история становится особенно показательной.

После того как Колинда получила широкую международную узнаваемость, в социальных сетях начали массово расходиться её якобы фотографии в купальнике.

Картинки выглядели достаточно правдоподобно.

Блондинка.

Зрелая женщина.

Похожий тип фигуры.

Пляж.

Подпись: президент Хорватии.

Для большинства пользователей этого оказалось достаточно.

Они не проверяли источник.

Не искали первоначальную публикацию.

Не задавались вопросом, где и когда был сделан кадр.

Просто нажимали Share.

AFP Fact Check позже установило, что значительная часть самых известных снимков вообще изображала американскую модель Coco Austin. Широко разошедшаяся серия с цветным бикини была снята в Майами ещё в декабре 2009 года. На других вирусных кадрах в синем купальнике находилась женщина из Чехии, фотографии которой распространялись без её согласия и затем были ошибочно приписаны хорватскому президенту.

Но самое интересное заключается даже не в самом фейке.

А в том, почему миллионы людей были готовы ему поверить.

Интернет верит в то, во что хочет поверить

Фальшивая фотография становится действительно вирусной только тогда, когда она подтверждает уже существующую историю.

Если завтра в интернете появится фотография малоизвестного чиновника в бикини, она вряд ли произведёт мировой эффект.

У Колинды к моменту распространения таких снимков уже существовал определённый медийный образ.

Привлекательная.

Женственная.

Спортивная.

Эмоциональная.

Достаточно неформальная для политика.

Поэтому пляжные фотографии не разрушали картину.

Они будто достраивали её.

Интернет подумал: да, это вполне может быть она.

Получилась почти идеальная схема формирования мифа.

Сначала существует реальный человек.

Потом медиа выбирают из его жизни наиболее яркие фрагменты.

Публика начинает воспринимать эти фрагменты как личность целиком.

После этого ложная информация, совпадающая с уже созданным образом, воспринимается как естественное продолжение реальности.

Так рождаются легенды.

Реальная Колинда оказалась интереснее фальшивых фотографий

Есть забавный парадокс.

Самая известная эротизированная часть интернет-образа Колинды оказалась выдуманной.

Но миф не возник бы, если бы реальный человек не давал аудитории достаточно материала для восхищения.

Ей не требовалось публиковать откровенные фотосессии.

Срабатывали обычные фотографии с мероприятий.

Деловые костюмы.

Платья.

Спортивные события.

Улыбка.

Эмоциональные реакции.

Естественное поведение перед камерами.

И здесь находится довольно интересный урок современного интимного lifestyle.

Сексуальность далеко не всегда зависит от степени обнажения.

Иногда воображение аудитории работает сильнее, когда она получает меньше информации.

Официальный костюм способен создавать больше напряжения именно потому, что между публичным образом и частной жизнью остаётся дистанция.

Недоступность усиливает любопытство.

А высокий статус делает эту дистанцию ещё больше.

Одежда как часть политического и сексуального образа

Женщины-политики сталкиваются с проблемой, практически незнакомой большинству мужчин на аналогичных должностях.

Их одежду постоянно рассматривают как сообщение.

Слишком строго — говорят о холодности.

Слишком ярко — обсуждают желание привлекать внимание.

Слишком женственно — переходят к внешности.

Слишком нейтрально — критикуют отсутствие стиля.

У мужчины тёмный костюм может годами оставаться просто костюмом.

У женщины почти любое решение превращается в комментарий.

Колинда довольно редко пыталась полностью раствориться в униформе политического мира.

В её публичном гардеробе оставалась женственность.

Приталенные жакеты.

Платья.

Яркие цвета.

Украшения.

Она выглядела как женщина, занимающая высокий пост, а не как человек, который пытается визуально убрать собственный пол ради большей серьёзности.

Для интимного восприятия это важно.

Привлекательность зачастую появляется именно тогда, когда человек не выглядит человеком, отчаянно старающимся быть привлекательным.

Нет ощущения костюма секс-символа.

Есть обычный образ.

А сексуальность возникает уже в голове наблюдателя.

Почему харизма важнее идеальных пропорций

Социальные сети заставили нас смотреть на привлекательность как на набор параметров.

Рост.

Вес.

Талия.

Возраст.

Черты лица.

Процент жира.

Фильтры.

Симметрия.

Но если бы привлекательность действительно работала исключительно математически, мы все влюблялись бы в одинаковых людей.

Этого не происходит.

Харизма ломает формулу.

Она складывается из микродвижений и реакций, которые почти невозможно измерить.

То, как человек улыбается.

Как слушает собеседника.

Насколько свободно двигается.

Как реагирует на неожиданность.

Как держится в толпе.

Есть люди объективно очень красивые, которые на видео почти не удерживают внимание.

Есть другие, которых камера буквально любит.

Колинда относится скорее ко второй категории.

Она хорошо существовала в движущемся изображении.

А эпоха социальных сетей как раз сделала это решающим.

Раньше политик мог формировать образ через официальную фотографию в газете.

Теперь существует тысяча фрагментов.

Поворот головы.

Жест.

Смех.

Объятие футболиста.

Разговор в толпе.

Интернет собирает личность из этих микроэпизодов.

ЧМ-2018 стал идеальной машиной для создания образа

Футбол вообще обладает необычной способностью временно уничтожать социальные барьеры.

Президент и таксист могут одинаково кричать после гола.

Министр и студент одинаково закрывают лицо руками после промаха.

На чемпионате мира Колинда оказалась внутри именно такой ситуации.

Она перестала выглядеть только государственным чиновником.

Появилась другая женщина.

Фанат.

Зритель.

Человек, который переживает за свою команду.

Для массовой аудитории это резко повышает симпатию.

Потому что статус остаётся, а дистанция уменьшается.

Получается очень эффективная комбинация:

она одна из нас, но при этом президент.

Именно такие противоречия создают сильные публичные образы.

AFP отдельно отмечало, что выход Хорватии в финал чемпионата мира вызвал новую волну распространения фотографий и публикаций о Грабар-Китарович.

Не только фото: вокруг неё создавали даже политические легенды

Интересно, что эротический миф оказался лишь частью более большого процесса.

После роста её популярности в интернете начали появляться истории о чрезвычайно скромной и почти сказочной президентке.

Ей приписывали продажу президентского самолёта.

Сокращение собственной зарплаты.

Продажу десятков служебных Mercedes.

Отказ от различных государственных привилегий.

AFP позже разобрало эти утверждения и показало, что большинство из них были ложными или серьёзно искажёнными. Некоторые действия вообще не находились в компетенции президента Хорватии.

Это очень показательно.

Интернет одновременно создавал две фантазии.

Эротическую:

красивая президентка в бикини.

И моральную:

идеальная президентка, которая отказалась от всех привилегий.

Обе версии опирались на один психологический механизм.

Публика увидела человека, который ей понравился, и начала дописывать историю.

Когда привлекательность превращается в проекцию

Мы привыкли считать, что оцениваем публичных людей.

На самом деле очень часто мы проецируем на них собственные представления.

Красивую женщину кто-то автоматически считает доброй.

Уверенную — умной.

Спортивную — дисциплинированной.

Высокостатусную — недоступной.

Эмоциональную — искренней.

Но эти качества вовсе не обязаны идти комплектом.

Это классический эффект ореола.

Одна яркая черта начинает влиять на оценку остальных.

Для интимного восприятия это особенно заметно.

Привлекательность заставляет нас додумывать личность.

Кажется, что мы уже примерно понимаем, какая женщина «в жизни».

Хотя в действительности знакомы только с публичным образом.

И именно поэтому знаменитости становятся удобными объектами фантазий.

Реальный человек находится слишком далеко, чтобы разрушить созданную вами версию.

Где заканчивается женщина и начинается персонаж

В случае Колинды границу провести особенно трудно.

Есть реальная Грабар-Китарович.

Дипломат.

Политик.

Бывший президент.

Человек с серьёзным профессиональным бэкграундом. До президентского срока она успела быть министром, послом в Вашингтоне и высокопоставленным чиновником НАТО.

А есть интернет-Колинда.

Женщина из вирусных подборок.

«Секс-символ политики».

Блондинка в якобы президентском бикини.

Эмоциональная футбольная фанатка.

Героиня мемов.

Эти две фигуры существуют одновременно.

Причём вторая может быть даже более известна человеку, который ничего не знает о современной истории Хорватии.

Это и есть новая реальность публичности.

Человек больше не полностью владеет собственным образом.

Его совместно создают журналисты, алгоритмы, пользователи, мем-страницы и случайные люди, которые подписали чужую фотографию неправильным именем.

Есть ли проблема в том, что привлекательного политика называют секс-символом

Однозначного ответа здесь нет.

С одной стороны, взрослый человек вполне может обсуждать привлекательность другого взрослого человека.

В этом нет ничего особенного.

Политический пост не уничтожает тело, сексуальность или право выглядеть красиво.

Странно требовать, чтобы женщина после назначения министром внезапно перестала восприниматься как женщина.

С другой стороны, проблема появляется, когда внешность начинает стирать всё остальное.

Если человек десятилетиями строил дипломатическую карьеру, но миллионы пользователей знают его исключительно как «ту президентку в купальнике», возникает очевидный перекос.

Особенно когда купальник вообще принадлежал другой женщине.

Это уже не комплимент.

Это пример того, насколько быстро сложная личность может быть сведена к одному удобному образу.

Мужчин-политиков сексуализируют иначе

Гендерная разница здесь довольно заметна.

Привлекательного мужчину-политика тоже обсуждают.

Его рост.

Фигуру.

Волосы.

Возраст.

Стиль.

Но его внешность гораздо реже становится главным объяснением его популярности.

У женщины этот переход происходит быстрее.

Если женщина хорошо выглядит, общество начинает обсуждать не просто политика, который оказался привлекательным.

Возникает отдельная категория:

«красивая женщина в политике».

То есть красота превращается почти в должность.

Это не обязательно всегда унижает женщину, но очевидно меняет рамку разговора.

Колинда стала хорошим примером именно потому, что её политический статус был максимально высоким.

Выше уже практически некуда.

И даже президентский титул не защитил её от превращения в героиню пляжных фейков.

Почему зрелые женщины всё чаще становятся интернет-секс-символами

Здесь история выходит далеко за рамки одной хорватской президентки.

Визуальная культура меняется.

Возрастные рамки привлекательности постепенно расширяются.

Люди живут дольше.

Позже создают семьи.

Дольше занимаются спортом.

Уход за внешностью стал доступнее.

Мода стала менее привязана к возрасту.

Женщина пятидесяти лет сегодня может выглядеть и вести себя совершенно иначе, чем общество ожидало от женщины того же возраста несколько поколений назад.

Параллельно меняются сексуальные фантазии.

Зрелая женщина может восприниматься не как компромисс относительно молодости, а как отдельный привлекательный тип.

В нём важны:

уверенность;

опыт;

умение общаться;

самостоятельность;

меньшая зависимость от чужой оценки;

понимание собственного тела.

Именно поэтому история Колинды оказалась настолько удобной для интернета.

Она была хорошим символом идеи, которую общество уже было готово принять:

женщина после сорока не обязана исчезать из эротического поля.

Что делает сексуальность убедительной после 40

Здесь нет универсальной формулы, но пример публичных женщин вроде Колинды показывает несколько закономерностей.

Уверенность становится важнее попытки понравиться

Чем сильнее человек старается выглядеть сексуально, тем быстрее окружающие замечают усилие.

Зрелая привлекательность часто работает наоборот.

Человек выглядит так, будто ему комфортно в собственном теле.

Это считывается как уверенность.

Осанка даёт больше, чем принято думать

Можно изменить одежду, причёску и макияж.

Но именно положение тела часто первым сообщает окружающим, насколько человек уверен в себе.

Распущенные плечи, свободная походка и спокойные движения визуально меняют человека сильнее многих косметических процедур.

Стиль выигрывает у слепого следования моде

Зрелому человеку необязательно выглядеть «молодёжно».

Гораздо убедительнее выглядит человек, который знает, какие вещи работают именно на нём.

Статус перестаёт быть чем-то внешним

К сорока-пятидесяти годам профессия, опыт и образ жизни начинают становиться частью привлекательности.

То есть сексуальность уже сложнее отделить от личности.

Почему интимный образ иногда сильнее без интимных фотографий

Это, пожалуй, самая интересная часть феномена Колинды.

Её эротический миф вырос при практически полном отсутствии собственного эротического контента.

Парадоксально, но именно это и помогло.

Когда человек сам ежедневно публикует тело, аудитории почти нечего додумывать.

Когда между официальным образом и частной жизнью остаётся закрытая зона, появляется пространство для фантазии.

Публичная фигура одновременно знакома и совершенно неизвестна.

Вы знаете лицо.

Голос.

Манеру улыбаться.

Но не знаете человека лично.

Психологически такая комбинация очень удобна для проекции.

Интернет просто заполнил отсутствующую часть собственной фантазией.

В случае с Колиндой настолько буквально, что подставил тела других женщин.

Фейковые фото говорят о пользователях больше, чем о Колинде

У этих фотографий есть ещё одна сторона, которую легко пропустить.

Две женщины, чьи снимки распространялись под чужим именем, сами стали жертвами этой истории.

Американская модель Coco Austin хотя бы являлась публичной фигурой.

Но AFP установило происхождение другой серии из личного фотоархива чешской семьи; муж женщины сообщал, что пара обращалась к юристу из-за неправильного использования изображения.

Здесь вирусная забава перестаёт быть совершенно безобидной.

Интернет получает удовольствие от мифа, а реальные люди теряют контроль над своими фотографиями.

Сегодня, в эпоху генеративного ИИ и дипфейков, эта старая история выглядит даже немного пророческой.

Тогда было достаточно взять фотографию визуально похожей женщины и поменять подпись.

Сегодня можно создать полностью несуществующую фотографию.

Поэтому вопрос «это действительно она?» становится гораздо важнее, чем десять лет назад.

Может ли публичная женщина вообще контролировать собственную сексуализацию

Практически нет.

Она может контролировать то, что публикует сама.

Может выбирать одежду.

Интервью.

Фотосессии.

Но она не контролирует чужие фантазии.

И уж точно не контролирует миллионы пользователей социальных сетей.

Любая достаточно известная и привлекательная женщина рано или поздно оказывается объектом:

комплиментов;

сексуальных комментариев;

фанатских подборок;

мемов;

монтажей;

выдуманных историй.

Вопрос лишь в масштабе.

С Колиндой масштаб получился международным.

И всё-таки почему именно она

Если собрать всё вместе, ответ становится довольно понятным.

Она была привлекательной женщиной на максимально статусной позиции.

У неё был сильный контраст между официальным образом и эмоциональным поведением.

Она оказалась в центре глобального спортивного события.

Её образ хорошо работал в фотографии и видео.

Она выглядела женственно, но не строила карьеру вокруг собственной внешности.

Вокруг неё существовала достаточная дистанция, чтобы публика могла многое додумывать.

А потом алгоритмы социальных сетей сделали всё остальное.

Это практически идеальный рецепт интернет-мифа.

Настоящая женщина всегда сложнее секс-символа

В этом и заключается главный парадокс.

Колинда Грабар-Китарович действительно привлекательная женщина.

Для того чтобы это сказать, вовсе не нужны чужие фотографии в купальниках.

Можно спокойно признать красоту взрослого человека и одновременно помнить, что перед нами человек с серьёзной карьерой, опытом и собственной биографией.

Проблема начинается не тогда, когда общество замечает сексуальность.

Проблема начинается тогда, когда оно перестаёт замечать всё остальное.

Интернет очень любит упрощать людей.

Политик становится мемом.

Актриса становится телом.

Спортсмен превращается в одну неудачу.

Красивый человек превращается в сексуальный образ.

Но человек всегда больше собственного вирусного фрагмента.

И история Колинды это прекрасно показывает.

Где политика заканчивается и начинается интернет-миф

Возможно, окончательной границы уже не существует.

Публичный политик сегодня обязан жить сразу в нескольких реальностях.

В официальной.

Медийной.

Социальной.

Мемной.

Иногда ещё и эротической.

В одной реальности Колинда Грабар-Китарович — бывший президент Хорватии, экс-министр иностранных дел, бывший посол в США и бывший высокопоставленный чиновник НАТО.

В другой — яркая женщина с чемпионата мира.

В третьей — героиня вирусных публикаций.

В четвёртой — персонаж фотографий, на которых её вообще нет.

Какая из них настоящая?

Первая.

Но остальные тоже существуют в массовом сознании.

И именно поэтому феномен Колинды интересен даже человеку, которому совершенно безразлична хорватская политика.

Это история о том, как интернет обращается с привлекательностью.

Как статус усиливает сексуальный интерес.

Как зрелая женщина может стать объектом глобальной фантазии.

Как воображение заполняет пространство, оставленное приватностью.

И как одна неправильная подпись под фотографией иногда оказывается устойчивее факта.

Колинде не пришлось становиться эротической моделью, чтобы интернет сделал из неё секс-символ.

Он справился самостоятельно.

И, пожалуй, именно это говорит о современной культуре больше всего.